97894c30     

Ольбик Александр - Дублет Из Коллекции Бонвивана



АЛЕКСАНДР СТЕПАНОВИЧ ОЛЬБИК
ДУБЛЕТ ИЗ КОЛЛЕКЦИИ БОНВИВАНА
Смерть никого не минует,
убийцы спешат вслед за убитыми.
Сенека
Глава первая
Владимир Ефимович Рощинский страдал тучностью. При росте ста семидесяти сантиметров он весил почти полтора центнера, что по мнению соседа делало его похожим на империалиста Черчилля. Не хватало только сигары.
Он родился накануне Пасхи и цыганка, гадавшая матери, предсказала, что ее сын будет знаменитым и богатым.
Он жил в зеленом деревянном домике, погруженный в неистребимую апатию, молчаливо, без надежды когдалибо изменить свое однообразное существование. Но с ним он уже давно свыкся и, как будто назло всему миру, нес свою персону по жизни с неподражаемым достоинством, что опять же тому же соседу дало повод прозвать его толстопузым павианом.
В привокзальном киоске, где работала его хорошая знакомая Анна Авдеева, Рощинский покупал свежие газеты. Проходил в дальний конец перрона, садился на уже обжитую скамейку и подолгу сидел на ней, провожая и встречая редкие электрички. Газеты в это время он не читал, оставлял на вечер, чтобы уже лежа в постели, не спеша, насладиться успокаивающим нервы чтивом.
В какомто смысле он был таинственной личностью. В приморском городе он появился внезапно — в один прекрасный апрельский день, на такси, с небольшим чемоданом в руках. Никто никогда не видел, чтобы Толстяк завозил в дом мебель или какуюто необходимую в быту утварь.

А объяснялось все просто: он приобрел дом вместе со всеми его потрохами — добротной, из орехового дерева, немецкой мебелью, посудой, садовым инвентарем и, конечно же, ванной и телефоном.
Когда жилье Рощинского погрязало в пыли и мусоре, он звонил Авдеевой, и та, дважды в месяц, за «полставки» вычищала и вылизывал каждый, даже самый потаенный, уголок обители. По субботам стирала постельное и нижнее белье, гладила его рубашки, после чего разрешала увести себя в ванную.

Это тоже был своего рода ритуал, которого Рощинский неукоснительно придерживался. Он с нетерпением ждал, пока Анна Александровна заканчивала работу, сам наливал в ванну горячей воды, добавлял в нее хвойного экстракта и, измерив термометром воду, довольный окликал женщину: «Аня, все уже готово! Я жду…»
Раскрасневшаяся и смущающаяся, она входила в ванную комнату, окунала в воду руку и, как будто сердясь, говорила ему: «Отвернись!» Он отворачивался к туалетной полке с полным набором импортного шампуня и покорно ждал. И когда на его босые ноги начинала литься горячая вода, он знал — Анна Александровна благополучно погрузилась в ванну.
С мочалкой и шампунем в руках Рощинский приступал к омовению своей прислуги. Сначала он тер ей руки, тщательно и сосредоточенно, как будто счищал с них следы дегтя, потом переходил на шею, грудь.

Он любовался не по годам ладной фигурой женщины, иногда щекой прикасался к ее теплому влажному телу и с оттенком старомодной галантности нежно целовал ее в плечо, гладил ее большие коричневые соски, живот и то место, изза которого начинаются войны и случаются гениальные открытия. На большее он не претендовал: возраст и целый букет недугов были для полноценного секса непреодолимой преградой.

И когда процедура заканчивалась, он, пыхтя, ставил перед ванной меховые тапочки. Потом он их возвращал себе под кровать, но по субботам они были неизменным аксессуаром банного дня.
После того как с его помощью она облачалась в стеганый японский халат, Рощинский оставлял ее одну перед зеркалом. Пока Анна Александровна сушила феном волосы и приводила в порядок лицо, хо



Содержание раздела