97894c30     

Ольшевский Рудольф - Мамины Именины



Рудольф Ольшевский
МАМИНЫ ИМЕНИНЫ
Мама моя, Зиновья Генриховна, называла себя вдовой погибшего офицера.
За годы, что я ее знал, а это продолжалось больше тридцати лет, она
совершенно не менялась. Теперь я понимаю, что она мало изменилась и с
детства своего. Однажды, в лет восемь, она подумала, что неудобно занимать
много объема в пространстве, и перестала расти.
-- Ой, что вы, что вы? -- говорила она в очереди за хлебом или в собесе
за пенсией. -- Можете не подвигаться, мне и так места хватит.
И ей, действительно хватало места везде -- и в комнатушке без окон в
доме на Соборной площади, где не было ни печки, ни парового отопления. В
самом центре вобщем-то благополучного города, в середине двадцатого века,
она жила без газа и электричества. И даже не догадывалась, что все это
изобретали для нее тоже. Между двумя стеклянными дверями, отделяющими
комнатку от улицы с гранитной, смахивающей на морскую зыбь, мостовой, по
которой громыхали машины, весело шепелявили два примуса, похожие на спорящих
одесситок, то и дело успокаивающих друг дружку неистребимым в городе словом
"ша".
-- Ша! Ша! Что вы так горячитесь?
Ей не тесно было в трамвае номер два, а потом, после пересадки на
Куликовском поле, в трамвая номер восемнадцать, которым она ехала в гости к
своему брату Мише на вторую станцию Большого Фонтана. И в трамвае тоже она
говорила, когда ей уступали место, принимая ее за старушку и одновременно
ребенка:
-- Ой, что вы, что вы, я посижу стоя.
А когда все-таки садилась, то так прижималась к окошку, что на
одноместном сидении могли примоститься еще двое.
Она поместилась в маленьком гробу. Лежала в нем, сложив на груди
крошечные руки и, казалось, говорила:
-- Видите, какая экономия. Досок пошло совсем немного. А уж рыть
придется совсем неглубоко.
И оградку на еврейском кладбище ей поставили тоже невысокую, ниже
уровня моря, словно она ее сама себе выбирала с расчетом, чтобы металла было
поменьше. Рядом с другими оградами, высящимися монументально, казалось,
будто девочка заблудилась в железном лесу, заблудилась и присела на ту
гранитную глыбу, что мы уложили вместо плиты на ее надгробии. Иногда мне
кажется, что мы и сюда ей не провели газа, теплой воды и электричества, что
и тут -- между тем и этим светом весело переругиваются два ее примуса:
-- Ша, ша! Пусть будет тихо. Как вы себя ведете? Это же кладбище. На
диком не отшлифованном красном гранитном камне мой знакомый скульптор Копьев
за пол-литра водки выбил ее лицо, а чуть ниже раскрытую книгу. И, глядя на
этот скромный барельеф, я вспоминаю, как, прежде чем сказать ей, что меня
выгнали из института физкультуры за то, что я не взял зачетную высоту --
метр сорок(разве можно прыгать выше роста своей матери?) так вот, прежде,
чем огорчить маму, я подсунул ей только что выпущенный в Москве томик
вторично обрезанного Бабеля. Она читала книгу стоя на коленях. Под ними была
подложена подушечка и табуретка. Так она дотягивалась до стола.
В самом интересном месте, где она сдерживала смех, потому что он мог
задержать ее, а ей скорее хотелось узнать, что там произойдет дальше,
радостным голосом я произнес:
-- А меня вытурили из института.
Она оторвалась от чтения, веселые глаза ее сделались такими, словно в
костер плеснули кружку воды.
-- Как это вытурили?
-- А вот так. -- Согнул я ногу. -- Коленом под зад.
-- Паразиты. Они это сделали потому, что ты еврей?
-- Нет. -- Ответил я. -- Они это сделали потому, что я не прыгнул на
метр сорок.
-- Сволочи



Содержание раздела








Forekc.ru
Рефераты, дипломы, курсовые, выпускные и квалификационные работы, диссертации, учебники, учебные пособия, лекции, методические пособия и рекомендации, программы и курсы обучения, публикации из профильных изданий