97894c30     

Одоевский Владимир - Косморама



Владимир Федорович Одоевский
Косморама
(Поcв. гр. Е. П. P-oй)
Quidquid est in externo est etiam in interno
(Что снаружи, то и внутри (лат.))
Неоплатоники
ПРЕДУВЕДОМЛЕНИЕ ОТ ИЗДАТЕЛЯ
Страсть рыться в старых книгах часто приводит меня к любопытным
открытиям; со временем надеюсь большую часть из них сообщить образованной
публике; но ко многим из них я считаю необходимым присовокупить вступление,
предисловие, комментарии и другие ученые принадлежности; все это,
разумеется, требует много времени, и потому я решился некоторые из моих
открытий представить читателям просто в том виде, в каком они мне достались.
На первый случай я намерен поделиться с публикой странною рукописью,
которую я купил на аукционе вместе с кипами старых счетов и домашних бумаг.
Кто и когда писал эту рукопись, неизвестно, но главное то, что первая часть
ее, составляющая отдельное сочинение, писана на почтовой бумаге довольно
новым и даже красивым почерком, так что я, не переписывая, мог отдать в
типографию. Следственно, здесь моего ничего нет; но может случиться, что
некоторые из читателей посетуют на меня, зачем я многие места в ней оставил
без объяснения? Спешу порадовать их известием, что я готовлю к ней до
четырехсот комментарий, из которых двести уже окончены. В сих комментариях
все происшествия, описанные в рукописи, объяснены как дважды два - четыре,
так что читателям не остается ни малейших недоразумений: сии комментарии
составят препорядочный том in-40 и будут изданы особою книгою. Между тем я
непрерывно тружусь над разбором продолжения сей рукописи, к сожалению,
писанной весьма нечетко, и не замедлю сообщить ее любознательной публике;
теперь же ограничусь уведомлением, что продолжение имеет некоторую связь с
ныне печатаемыми листами, но обнимает другую половину жизни сочинителя.
РУКОПИСЬ
Если бы я мог предполагать, что мое существование будет цепью
непонятных, дивных приключений, я бы сохранил для потомства все их малейшие
подробности. Но моя жизнь вначале была так проста, так похожа на жизнь
всякого другого человека, что мне и в голову не приходило не только
записывать каждый свой день, но даже и вспоминать об нем. Чудные
обстоятельства, в которых я был и свидетелем, и действующим лицом, и
жертвою, влились так нечувствительно в мое существование, так естественно
примешались к обстоятельствам ежедневной жизни, что я в первую минуту не мог
вполне оценить всю странность моего положения.
Признаюсь, что, пораженный всем мною виденным, будучи решительно не в
состоянии отличить действительность от простой игры воображения, я до сих
пор не могу отдать себе отчета в моих ощущениях. Все остальное почти
изгладилось из моей памяти; при всех условиях вспоминаю лишь те
обстоятельства, которые относятся к явлениям ДРУГОЙ, или, лучше сказать,
ПОСТОРОННЕЙ жизни - иначе не знаю, как назвать то чудное состояние, в
котором я нахожусь, которого таинственные звенья начинают с моего детского
возраста, прежде, нежели я стал себя помнить, и до сих пор повторяются, с
ужасною логическою последовательностию, нежданно и почти против моей воли;
принужденный бежать людей, в ежечасном страхе, чтобы малейшее движение моей
души не обратилось в преступление, я избегаю себе подобных, в отчаянии
поверяю бумаге мою жизнь и тщетно в усилиях разума ищу средства выйти из
таинственных сетей, мне расставленных. Но я замечаю, что все, мною сказанное
до сих пор, может быть понятно лишь для меня или для того, кто перешел чрез
мои испытания, и потому сп



Содержание раздела